Один из походов программы «Под княжеским стягом» пролегал из Дмитрова до Александрова, по маршруту движения отрядов во главе с Давидом Васильевичам Жеребцовым и князем Борисом Михайловичем Лыковым-Оболенским, двигавшихся в обратном направлении для последнего боя воеводы с «тушинцами» Сапеги. Об этом незаслуженно забытом военачальнике следует рассказать подробнее. Его дальний предок, боярин Фёдор Бяконт поступил из Чернигова на службу в Москву к великому князю Ивану Даниловичу Калите. Один из сыновей боярина Фёдора прославил его род. Это был митрополит Алексий Московский, прославившийся как великий чудотворец (в миру Елевферий). К потомству, происходившему от его брата Феофана, относились ржевские дворянские роды Игнатьевых (один из которых написал известную книгу «Пятьдесят лет в строю») и Жеребцовы.

Год рождения Давида Жеребцова неизвестен, но он был намного старше юного князя Скопина-Шуйского, годясь ему в отцы. Когда будущему полководцу исполнилось только два года, Жеребцов уже служил выборным дворянином по Ржеву с земельным окладом в 400 четей. «Выборные» дворяне входили в состав Государева двора, являясь промежуточной прослойкой между «большими» или «московскими» дворянами (князья — Рюриковичи, Гедеминовичи, и отдельные древние нетитулованные роды) и основной массой поместного дворянства. К ним относились главным образом представители старых служилых родов бывших великих князей и их уделов.

Помимо землевладения в Ржевском уезде, Давид Жеребцов, как явствует из межевой книги вотчин Троице-Сергиева монастыря за 1593—1594 гг., имел поместье по соседству с ним в Московском уезде в ряду целой группы выборных дворян. О прохождении им службы при Фёдоре Иоанновиче известно, что Жеребцов был отправлен в Великий Новгород, вероятно, в качестве головы дворянской сотни. При Борисе Годунове он вновь служил выборным дворянином по Ржеву с окладом в 500 четей, и продолжал идти в гору, будучи назначен приставом к опальным Романовым, сосланным в их вотчинное село Клины в Юрьевском уезде (ныне Кольчугинский район Владимирской области). В том, что в дальнейшем он был отправлен на воеводство в далёкую Мангазею, не было ничего удивительного, поскольку известно, что Василий Шуйский старался удалять приближённых царя Бориса подальше от Москвы

Мангазея, под которой понимался географический регион в низовьях Оби и Енисея, протянувшийся вдоль Обской губы на Карском море, многим обязана Жеребцову. В первом административном центре региона — впоследствии дотла сгоревшем одноименном городе, при Жеребцове были выстроены кремль и Троицкая церковь. В 1607 г. по приказу воеводы было устроено Туруханское зимовье — будущий новый центр края, сыгравший главную роль в освоении Енисейского Заполярья. Когда три года тому назад в Красноярском крае отмечался юбилей возникновения города Туруханска, разумеется, вспоминали и про его основателя, никак, увы, не упоминая о дальнейших подвигах воеводы.

Подробности много тысячеверстного «ледяного» похода гражданской войны XVII века, в который выступил мангазейский воевода со своими стрельцами, пока ещё не изучены. Но также как и осенью 1941-го, сибиряки появились в самый нужный момент. Судя по всему, по дороге Жеребцов оброс серьёзными силами. С.М. Соловьёв определял количество сибирских стрельцов в 1200 человек. К ним присоединились 600 архангельских стрельцов, а затем нижегородские и костромские отряды. Довольно неожиданно для «тушинцев» эти мощные силы появились под Галичем со стороны Вологды, а затем и у стен Ипатьево-Троицкого монастыря в Костроме.

Взятие Костромы Жеребцовым пришлось на 1 мая 1609 г., и совпало с выступлением в поход отрядов Скопина-Шуйского и союзных на тот момент шведов из Великого Новгорода. В июне сибирскому воеводе пришлось сразиться с пришедшими на помощь сторонникам самозванца отрядами запорожских и донских казаков во главе с «батькой» Лисовским, и, после кровопролитного боя, наводившие страх своими карательными походами «лисовчики» были вынуждены ретироваться. Осаждённые в Ипатьевском монастыре «тушинцы» напрасно молили Сапегу о присылке подкреплений: в конце концов, им пришлось сдаться на милость победителям.

С момента прихода на соединение со Скопиным-Шуйским в Троицкий Калязин монастырь, Жеребцов выполнял наиболее ответственные поручения вождя создававшейся заново армии. Сначала он был послан с разведывательными целями к Ростову Великому. Очень вероятно, что именно Жеребцов привёз Скопину-Шуйскому крест и просфору от старца Иринарха-затворника, которыми монах Борисоглебского монастыря благословил князя Михаила на битву с Сапегой. По возвращении в Калязин Жеребцов участвовал в строительстве оборонительного острога в Никольской Слободе и в решающем сражении с сапежинцами на Успеньев день 28 августа 1609 г., красочно описанном Авраамием Палицыным.

pohod-3-4-2018

pohod-3-4-2018

 

С.В. Иванов. Смотр служилых людей

Преследуя отступивших врагов, отряды Жеребцова вместе с Передовым полком Семёна Головина 10 сентября внезапным приступом взяли Переславль-Залесский, положив во время сечи до 500 «тушинцев» и взяв в плен 154 польско-литовских воина и около 400 казаков. В ночь с 19 на 20 октября авангардные части армии Скопина-Шуйского, скрытно подступив к Александровской слободе, стремительно напали на гарнизон сапежинцев, потопив до 100 противников в реке Серой. Давнее знакомство с местностью позволило Жеребцову быстро организовать разведку, и как только Сапега и полковник Зборовский выступили из-под Троицы в сторону Александровской слободы, заранее отобранные части во главе с воеводой, легко смяв караулы, прорвались в осаждённый монастырь.                 Отряд «спецназа» насчитывал 600 «мужей избранных» (вероятно, особо опытных стрельцов) и приданных им 300 ратников-ополченцев из разных городов. Блестяще осуществив 28 октября прорыв в Троице-Сергиев монастырь, Давид Жеребцов принял на себя дальнейшее командование в обители преподобного Сергия, несмотря на недовольство здешних воевод. Церковный историк начала прошлого века Л.И. Уманец, составивший хронику осады Лавры, в таких словах описывал эту десантную операцию: «Князь Скопин, в предупреждение всякой опасности и желая отбить у Сапеги охоту от дальнейших попыток овладеть обителью, поспешил послать туда отряд воинов… под начальством Жеребцова – человека храброго, деятельного и вполне преданного Скопину, так что на него можно было вполне положиться… Прибыв в Лавру, он тотчас принял в своё ведение все хлебные запасы обители…».                Василий Шуйский признал первенство менее родовитого воеводы Жеребцова над князем Григорием Борисовичем Рощей Долгоруким. К тому же Давид Васильевич несомненно был наделён чрезвычайными полномочиями, исходившими от Скопина-Шуйского. 4 января 1610 г. полководец прислал ещё 500 человек под начальством воеводы Григория Валуева. Соединёнными силами защитники обители сделали вылазку, напали с разных сторон на врагов, отогнали их от монастыря в дальние станы и сожгли лагерь их под стенами обители. Это была последняя битва под монастырём. 12 января 1610 г. Сапега, никем не преследуемый, снял осаду с Троице-Сергивева монастыря и отступил на Дмитров.           В последний день Масленицы, пришедшейся на 28 февраля, отряд под командованием Жеребцова вместе с московскими ратниками князя Бориса Лыкова провёл ещё одну удачную операцию, совершив неожиданный для сапежинцев переход на лыжах до Дмитрова. Один из участников боёв по имени Шумило Иванов затем поведал: «Был де он, Шумилко, в полках с государевы бояры и воеводы, с князем Борисом Михайловичем Лыковым да с Давыдом Жеребцовым, под Дмитровом, а с ними государевы русские люди и немцы, и ко Дмитрову приступали в масленое заговейно, и назавтрее, в понедельник, государевы люди острог взяли приступом, и воровских и литовских людей побили, и в остроге взяли восемь пушек».

За участие в ратных делах бывший мангазейский воевода был пожалован богатым поместьем из дворцовых земель (селом Шумарово, на месте которого и был в 2010 г. воздвигнут Поклонный Крест, и присёлком Поводнево с более чем 20 деревнями, починками, пустошами и селищами) в тогдашнем Ярославском уезде.

Свой последний подвиг воевода совершил уже после освобождения Москвы. В конце апреля 1610 г. остававшиеся неразгромленными в тылу армии Скопина-Шуйского объединённые отряды пана Лисовского и казачьего атамана Андрея Просовецкого решили прорваться из окружённого Суздаля на запад. Скорее всего, Жеребцов был срочно отправлен в Троицкий Калязин монастырь с целью организации обороны остававшихся там запасов оружия и боеприпасов. Однако 2 мая «лисовчики» внезапно появились под Калязином. Малочисленный гарнизон, несмотря на отчаянное сопротивление, был перебит, а преимущественно деревянный в то время монастырь – разграблен и сожжён. Серебряная рака с мощами Преподобного Макария Калязинского (вклад в монастырь Бориса Годунова) была порублена на куски и увезена «воровскими» казаками, а мощи основателя обители были брошены на пепелище. Среди погибших защитников был благословлявший Скопина-Шуйского перед битвой на реке Жабне в августе 1609 г. игумен Левкий.           «Новый летописец» так описывает эту драму: «Воевода ж у них бяше Давыд Жеребцов и бился с ними крепко, и Колязин монастырь взяша взятьем и многоцелебные мощи чюдотворца Макария Колязинсково из раки сребряные повергоша на землю и раку рассекоша. Воеводу ж Давыда Жеребцова, и игумена, и братью, и всех людей побиша, и всю казну монастырскую поимаша, и монастырь выжгоша». Так окончил свои земные дни, с разницей в один только день с умиравшим в Москве освободителем столицы Михаилом Скопиным-Шуйским один из его наиболее доблестных соратников.

Ярослав Викторович Леонтьев, 

доктор исторических наук, научный руководитель Межрегиональной программы «Под княжеским стягом» (Москва)